Юрист-маккартист Рой Кон был не просто адвокатом Дональда Трампа. На протяжении многих лет он играл роль учителя и наставника нынешнего американского президента. О себе скандально известный адвокат говорил, что вне зависимости от того, чем он будет заниматься до конца жизни, о его смерти напишут так: «Умер Рой Кон, главный помощник Маккарти». Когда он умер, The New York Times опубликовала заметку: «Рой Кон, помощник Маккарти и пламенный адвокат, умер в возрасте 59 лет». Трамп называл Кона своим другом. Однажды Дональд подарил Рою усыпанные бриллиантами запонки Bulgari. Много лет спустя случайно выяснилось, что запонки поддельные.

Начало броманса

Октябрьским вечером далекого 1973 года в модном нью-йоркском клубе Le Club за одним столиком оказались двое. Молодой амбициозный девелопер недвижимости из Куинса, недавно переехавший на Манхэттен. И весьма успешный адвокат, один из самых известных и влиятельных юристов в Америке. Между ними завязалась беседа. «Я не люблю юристов, – с вызовом сказал начинающий бизнесмен. – Они мешают заключать сделки, вместо того, чтобы помогать. Всегда отвечают “нет” и предпочитают идти на мировую, а не сражаться с противником. Я же предпочитаю бороться. Сдашься хоть раз, и у тебя навсегда останется репутация слабака».

К удивлению бизнесмена, маститый адвокат с ним согласился. Но тут же поинтересовался: «Это чисто теоретический разговор?» Молодой человек тотчас ответил, что нет, так как к его компании предъявлен иск федеральным правительством и ему нужен хороший адвокат.

Девелопера звали Дональд Трамп, а его собеседника – Рой Маркус Кон (Roy Marcus Cohn). Так началось их многолетнее сотрудничество. Рой стал не только адвокатом Трампа, но и его наставником в бизнесе и в жизни.

Вундеркинд в прокуратуре

Рой Кон родился в 1927 году в Бронксе. Учился в престижном Колумбийском университете, где окончил школу права в двадцатилетнем (!) возрасте. Должность помощника федерального прокурора США в Южном округе Нью-Йорка молодой Кон получил не без помощи семейных связей. Работая в системе  Министерства юстиции, вопреки либерально-демократическому воспитанию, проявил себя непримиримым борцом с «красной угрозой». Кон много занимался делами членов американской компартии и тех, кто обвинялся в связях с коммунистами или шпионаже.

Рой Кон Источник: http://www.loc.gov/pictures/resource/cph.3c17816/

Обвинитель Розенбергов

Самым громким антикоммунистическим делом Кона был  процесс о шпионаже в пользу Советского Союза супругов Юлиуса и Этель Розенберг. В качестве государственного обвинителя Кон допрашивал ключевого свидетеля Дэвида Грингласса, брата Этель, который рассказал суду, что передавал секретные документы супругам. Розенбергам вынесли смертный приговор – первый и единственный смертный приговор за шпионаж в мирное время в истории Америки. Несмотря на заступничество Альберта Эйнштейна, Томаса Манна и Папы Римского, Розенбергов казнили. Кон утверждал, что судья советовался с ним, стоит ли выносить смертный приговор Этель – матери двоих детей, доказательства вины которой были не очень убедительными. Кон порекомендовал приговорить ее к смерти вместе с мужем. Если сепаратные разговоры между судьей и обвинителем действительно имели место, они очевидно были незаконными и Кон об этом прекрасно знал.

Профессор Гарварда Алан Дершовиц вспоминал, как Рой Кон рассказывал ему, что в ФБР наверняка знали, что Розенберги шпионы, но не могли использовать разведданные в суде, поэтому подтасовали доказательства и «поработали» со свидетелями обвинения и даже с судьей. Много лет спустя Дэвид Грингласс признался, что оговорил свою сестру, а дать ложные показания под присягой его заставил именно Кон.

Кон очень гордился смертным приговором Розенбергам.

Юлиус и Этель Розенберг после вынесения обвинительного вердикта, 1953 год. Источник: http://www.loc.gov/pictures/resource/cph.3c17772/

Правая рука сенатора Маккарти

Пиком карьеры Роя Кона была работа главным юристом в Постоянном подкомитете Сената США по расследованиям, который в 1950-е годы возглавлял сенатор Джозеф Маккарти. Значительная часть расследований подкомитета была связана с так называемой «антиамериканской» деятельностью и влиянием коммунистических и левых организаций на американское общество. В числе прочих подкомитет расследовал деятельность армии и флота США, Государственного департамента и подчиненного ему Информационного агентства США, Министерства финансов, Управления правительственной печати и Министерства по делам ветеранов, выявляя в них коммунистов и сочувствующих – настоящих и мнимых. Будучи правой рукой Маккарти, Кон показал себя настоящим инквизитором, заслужив репутацию агрессивного и безжалостного функционера.

Деятельность Кона породила серьезный конфликт между американским военным ведомством и командой сенатора. У Маккарти работал молодой сотрудник, некто Дэвид Шайн, который стал близким другом Кона. Вскоре Шайна призвали в армию. Представители Маккарти, и в первую очередь Кон, стали оказывать давление на военное ведомство, чтобы создать для рядового Шайна более комфортные условия службы. Однажды Кон пригрозил военным, что если его требование не будет выполнено, то он «разрушит армию». Представители армии пожаловались на него в Сенат. Маккарти настаивал, что претензии армейского руководства являются местью за расследование его подкомитетом коммунистической инфильтрации в армии. В итоге было установлено, что Кон действительно предпринимал неправомерно настойчивые и агрессивные действия в пользу своего друга Шайна.

Кон был вынужден уйти в отставку.

Сенатор Джозеф Маккарти и Рой Кон, 1954 год. Photo by George Tames/The New York Times
Обложка журнала Time от 22 марта 1954 года с изображением Роя Кона и его друга Дэвида Шайна во время слушаний в Сенате Конгресса США.

Влиятельный и порочный

Впереди у Роя Кона была частная адвокатская практика длиной в 30 лет. Он был одним из самых влиятельных адвокатов и лоббистов в Америке. У него были прочные связи в среде важных decision makers. Политики, бизнесмены и коллеги-адвокаты уважали его, восхищались им, искали его совета и дружбы, а многие просто боялись. «Когда Рой Кон был на пике своего влияния, – вспоминал Алан Дершовиц, – никто ничего не мог сделать в политике и недвижимости Нью-Йорка без обращения к нему». Помимо Трампа, среди его клиентов были медиамагнат Руперт Мёрдок, бейсбольный клуб New York Yankees и его владелец Джон Стайнбреннер, кардиналы и римско-католическая архиепархия, владельцы знаменитого нью-йоркского клуба «Студия 54», Джон Готти и другие главы семей итальянской мафии, а также множество прочих богатых и знаменитых. Взрослея среди демократов, Кон имел большое влияние в кругах Республиканской партии и помогал Рональду Рейгану во время его избирательной кампании. Первая леди США Нэнси Рейган дружила с Коном и часто звонила ему.

Главное правило Кона – атакуй, контратакуй и никогда не извиняйся. Он использовал любые средства, чтобы нейтрализовать оппонента – от подачи множественных исков (даже когда это юридически неоправданно, но может финансово истощить или деморализовать противника) до распространения выгодных для клиента слухов в таблоидах. Не гнушался он и прямыми угрозами соперникам.

Огромную роль в создании устрашающего образа Кона, которым он очень гордился, играла его работа на сенатора Маккарти. Журнал Esquire однажды назвал Кона «юридическим палачом». Вместо того, чтобы возмутиться, он скупил кучу экземпляров и презентовал журнал своим знакомым и клиентам.

Обложка журнала Esquire с изображением Роя Кона

Кон защищает Трампа

Впервые Кон представлял интересы Трампа в деле о дискриминации чернокожих в принадлежащих его семье квартирных комплексах. Федеральные власти провели «контрольную аренду»: сначала квартиру пытался снять чернокожий кандидат и ему отказывали под предлогом отсутствия свободных помещений. Для белого кандидата, пришедшего вслед за чернокожим, сразу находилась свободная квартира. Юристы крупной уоллстритовской юридической фирмы посоветовали Трампу заключить с властями мировое соглашение. Кон дал бизнесмену совсем другой совет: «Пошли их куда подальше, пусть они докажут, что ты кого-то дискриминировал». Вскоре Трамп публично обвинил Минюст в фабрикации обвинений с целью принудить его сдавать квартиры бедным людям, сидящим на пособии. А Кон от имени Трампа и компании инициировал иск против федеральных властей на $ 100 миллионов. В этом проявилось одно из ключевых правил жизни Трампа, которое он перенял у Кона – защищаться, атакуя, причем ответный удар должен быть сильнее, чем нападение.

В суде Кон от имени Трампа отверг все обвинения в расовой дискриминации и заявил, что  юристы правительства  подстрекали свидетелей к даче ложных показаний и проводили  допросы гестаповскими методами. Но судья отверг все доводы Кона и отказал в рассмотрении встречного иска. Несмотря на заявление Трампа, что он не из тех, кто сдается, ему пришлось завершить спор с властями полюбовно. Мировое соглашение было очевидным проигрышем: оно предусматривало прекращение всех дискриминационных практик, а также обязанность публиковать рекламные объявления, приглашающие представителей расовых меньшинств в  квартирные комплексы Трампа и два года правительственного надзора в придачу. Правительство же не теряло ничего. Но Трамп сделал вид, что на самом деле выиграл он. Два года все было тихо. Но как только правительственный надзор прекратился, расовая дискриминация в квартирных комплексах Трампа возобновилась.

Рой Кон в своем таунхаусе в Нью-Йорке с фотографией себя и Дональда Трампа, 1984 год.
Photo by Nancy Moran/Sports Illustrated/Getty Images

Небоскребы, мафиози и федеральный судья

Кон оказывал Трампу помощь во многих девелоперских проектах, включая строительство комплекса Trump Plaza, небоскреба Trump Tower на Пятой авеню и реконструкцию знаменитой гостиницы Grand Hyatt на Манхэттене. Услуги Кона включали содействие в своевременном получении нужных строительных разрешений, вопросах зонирования и налоговых льгот. Он также помог будущему президенту наладить конструктивные отношения со строительными компаниями, поставщиками строительных материалов и профсоюзами, многие из которых контролировались мафиозными семьями, главы которых были клиентами Кона.

Есть основания утверждать, что родная сестра Трампа Мэриэнн Трамп Бэрри получила должность судьи федерального окружного суда от президента Рейгана по протекции Кона. Есть свидетельства, что первоначально ее имени в списке кандидатов не было, но после того, как Кон переговорил с Министром юстиции США, она получила назначение. Очевидцы утверждают, что, получив новости о сестре, Трамп произнес: «Рой может делать невозможное». 

Футбол и брачный договор

В начале 1980-х годов Трамп контролировал футбольный клуб New Jersey Generals, который был частью новой футбольной лиги – United States Football League (USFL), которая формально конкурировала с National Football League (NFL) – главной профессиональной футбольной лигой. В связи с фактически монопольным положением NFL в профессиональном футболе у молодой лиги возникли проблемы. Чтобы заставить NFL подвинуться или слиться с USFL, группа инвесторов последней, среди которых Трамп был запевалой, побудила лигу предъявить иск к NFL о нарушении антимонопольного законодательства на сумму $ 1,7 миллиарда.

С подачи Трампа интересы USFL в суде представлял Рой Кон. Присяжные признали, что NFL действительно является монополией, но возмещение ущерба составило всего три доллара и 76 центов. Все вышестоящие инстанции, включая Верховный суд США, оставили решение в силе. Работа юристов обошлась истцам в $ 6 миллионов. А вскоре USFL прекратила свое существование. Но хорошо усвоив один из принципов жизни своего ментора Кона – никогда не признавать поражение, Трамп заявил, что потерял на этом деле примерно $ 3 миллиона, но «получил бесплатного пиара на миллиард».

Приложил Кон руку и к первой женитьбе Трампа на Иване Уинклмайр (Зельничковой). Как юрист и друг, он не советовал Трампу связывать себя узами брака с Иваной, но, узнав, что тот все-таки решился на этот шаг, Кон настоятельно рекомендовал заключить брачный договор и вызвался подготовить его текст. Он  включил положение, согласно которому в случае развода, Ивана должна вернуть Трампу все подарки, которые тот преподнес ей в период брака. Невеста пришла в ярость. Тогда Кон разрешил Иване оставить себе ее одежду и подарки мужа, и предусмотрел открытие депозита «на черный день» на сумму $ 100 тысяч. На том и порешили. Но когда супруги разводились, адвокаты Иваны заявили, что во время заключения брачного договора она не получила надлежащей юридической помощи: ее тогдашний адвокат прежде работал на Кона и был частым гостем на его яхте.

Рой Кон и Дональд Трамп на открытии Trump Tower на Манхэттене, 1983 год. Photo by Sonia Moskowitz

«Он был из тех, кто порвет за тебя»

После смерти Кона Трамп пытался преуменьшить его роль в своей жизни, подчеркивая, что тот был всего лишь одним из его юристов, но и сказал немало хороших слов. Он говорил, что Кон очень помог ему и что он, Трамп, «обожал побеждать, а Рой побеждал».

В то же время он подчеркивал неидеальность Кона. В своей книге «Искусство заключать сделки» Трамп писал: «Он был прекрасным юристом, когда он хотел им быть. <…> Когда он был подготовлен, он блистал и был почти непобедимым. Однако, он не всегда был готов. Но даже в этом случае, он был настолько хорош, что иногда ему это сходило с рук. К сожалению, он мог быть и провальным». В другом случае характеристика Кона была еще более откровенной: «Он гений. Паршивый юрист, но гений». Будущий президент особо отмечал жестокость Кона, которая сочеталась с его абсолютной преданностью: «Рой был жесток, но он был очень лоялен. Он был из тех, кто порвет за тебя».

Рассказывают, что однажды Трамп вел с кем-то тяжелые переговоры и они зашли в тупик. Тогда он снял с полки фотографию Кона и спросил несговорчивого собеседника, показывая на фото: «Ты что, хочешь иметь дело с ним?» Контрагент мгновенно пошел на уступки.

Всю жизнь под следствием

На протяжении всей адвокатской карьеры у Кона не прекращались серьезные нелады с законом. Ему трижды предъявляли федеральные обвинения во взяточничестве, мошенничестве, вымогательстве, лжесвидетельстве, сговоре и трижды он был оправдан судом.

Постоянные претензии к Кону были и у налоговой службы. Чтобы минимизировать материальную ответственность за что-либо и перед кем-либо, Кон практически ничем не владел: будучи старшим партнером своей фирмы, он формально получал весьма скромную зарплату. Таунхаус в Нью-Йорке, в котором он жил и в котором располагался офис его фирмы, юридически принадлежал фирме, а затраты  на дорогие вечеринки, где можно было встретить самых богатых и знаменитых, аренду частных самолетов и заграничные поездки контора оплачивала в качестве бизнес-расходов. Само собой разумеется, что налоговикам это не могло нравиться.

Кона постоянно обвиняли в нарушении профессиональной этики, что в итоге привело к лишению адвокатского статуса. К тому моменту он уже был смертельно болен и умер через шесть недель. Одно из этих обвинений было связано с тем, что Кон обманом вынудил тяжелобольного престарелого мультимиллионера подписать в больничной палате дополнение к завещанию, согласно которому Кон в числе прочих становился душеприказчиком бизнесмена. В другом случае он занял у своего клиента крупную сумму и много лет не возвращал долг.

Самые тяжкие обвинения были связаны с пожаром на яхте в результате которого погиб один из членов команды. Отец погибшего обвинил Кона в организации поджога с целью получения страховки. Яхта была зарегистрирована на левую компанию, поэтому Кон настаивал, что никакой выгоды от ее гибели не получил. Однако, было установлено, что фирма Кона получила гонорар за работу, связанную с инцидентом, а он сам – страховое возмещение за утраченное личное имущество на яхте.

Кон всегда отрицал обоснованность этих обвинений и списывал все претензии к нему на происки его недоброжелателей.

Трамп прекрасно знал о проблемах Кона с законом, но, судя по всему, именно это делало личность его ментора, советника и адвоката еще более привлекательной. В своих мемуарах Трамп писал: «Я не обманываю себя насчет Роя. Он не пай-мальчик. Однажды он сказал, что большую часть своей взрослой жизни находится под обвинением в том или ином преступлении. Это меня поразило. Я его спросил: “Ты действительно совершил все то, в чем тебя обвиняли?” Он посмотрел на меня и улыбнулся: “А ты, черт возьми, что думаешь?” Я никогда не знал точного ответа на этот вопрос».

 

Левон Григорян