[vc_row equal_height=”yes” content_placement=”middle” css=”.vc_custom_1480329342381{margin-right: 0px !important;margin-bottom: 24px !important;margin-left: 0px !important;padding-top: 35px !important;background-color: #adadad !important;}”][vc_column width=”1/2″][vc_single_image image=”806″ img_size=”300х300″ style=”vc_box_circle”][/vc_column][vc_column width=”1/2″][vc_column_text]

Андрей Шпак

Заместитель руководителя Центра управления благосостоянием и филантропии Московской школы управления СКОЛКОВО[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]

Главное – сохранить, а не приумножить

Пресса культивирует образ российского предпринимателя как рискового персонажа, ориентированного прежде всего на приумножение своего состояния. Однако, по данным исследования российских семейных офисов, как минимум три из пяти приоритетных задач бенефициара связаны с безопасностью и сохранением капитала. Речь идет о сохранении благосостояния как такового, обеспечении конфиденциальности и физической безопасности.

Задача приумножить капитал, безусловно, входит в число приоритетных, но, как оказалось, в меньшей степени, нежели его сохранение.

С другой стороны, полностью игнорировать задачу наращивания капитала было бы ошибкой. Скорее, речь идет о том, что желание прирастить должно быть реализовано с приемлемым уровнем риска. Умелый юрист как раз может изолировать риски так, чтобы перспективные проекты не ставили под удар основной капитал.

Сценарии будущего

Несмотря на то что тема подготовки наследников обсуждается в профессиональной среде уже давно, план преемственности бизнеса и благосостояния есть не более чем у 30–40% собственников частного капитала. И это несмотря на средний возраст внушительной части сообщества богатых и знаменитых – около 50 лет – и их семейную ситуацию – у 40% есть взрослые дети.

Есть большие сомнения, что российские бизнесмены уделяют достаточно внимания вопросам преемственности. Например, более-менее формализованный сбор семьи практикуют лишь 24%, а вопросы благосостояния обсуждаются только у 12%.

Дополнительные сложности вызваны тем, что преемственность в классическом формате, то есть посредством семейного бизнеса, в России – скорее, исключение, чем правило.

Большинство начинали бизнес с партнерами, многие поступают так и по сей день. Только четверть опрошенных начинали бизнес самостоятельно. В этих условиях ожидать появления классических семейных бизнесов, подразумевающих концентрацию владения и управления в рамках одной семьи, не приходится.

Дальше еще интереснее. Большинство российских владельцев капитала намерены управлять созданным бизнесом до победного. Или в крайнем случае передать рычаги власти наемным менеджерам, при этом сохранив право влиять на процесс принятия ключевых управленческих решений. Немногие готовы к тому, чтобы передать контроль над активами членам семьи.

Четверть активных владельцев капитала уже сейчас настроены на продажу своего бизнеса в относительно ближайшем будущем.

Когда отношения с партнерами формализованы весьма условно, а мотивация вовлекать членов семьи в существующий бизнес стремится к нулю, возникает серьезный риск потери существенной части благосостояния в силу непредвиденных обстоятельств или в случае корпоративного конфликта.

В такой ситуации именно юрист в состоянии повлиять на формирование более адекватного образа будущего и предложить правовые инструменты защиты интересов бенефициара, его семьи и дела, которому он посвятил свою жизнь.

Консультант по филантропии

За последние два года крупнейшие владельцы российских капиталов успели поучаствовать в самых разнообразных благотворительных проектах. Интерес к этой деятельности не угасает и сейчас. Однако выяснилось, что половина из них нуждается в помощи профессиональных управляющих по вопросам благих дел.

Несомненно, что в этой области есть большой потенциал, реализовать который могут в том числе и юристы. Эту тенденцию подтвердили и сотрудники семейных офисов, которые оказывают соответствующие услуги 60% своих клиентов. Примечательно, что среди западных банков, обслуживающих интересы состоятельных клиентов (private banking), объем услуг в области благотворительности еще выше – 75%.

Мотивация вовлечения в благотворительные проекты может быть разной и индивидуальной: от желания внести вклад в общественное развитие или создать семейную репутацию до морально-этических и религиозных мотивов. Задача юриста в такой ситуации – понять эту мотивацию и предложить соответствующие решения с учетом имеющихся регуляторных ограничений. Будь то финансирование проектов через уже существующие платформы либо запуск собственного благотворительного или семейного фонда.[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row]